Из крепостных — в миллионеры

 

 

    История развития предпринимательства в России знает немало удивительных примеров взлетов и падений. Сегодня мы нередко говорим о недружественной среде развития бизнеса, часто — труднопреодолимых сложностях в организации и развитии своего дела. Но даже не представляем, с какими трудностями сталкивались основатели собственных start-up в дореволюционной России!

    Может быть, стоит повнимательнее присмотреться к историческим примерам?  Тем более, как говорил поэт: «времена не выбирают — в них живут и умирают».

    Российская империя всего столетие назад (на рубеже 19-20 веков) вышла на первое место в мире по темпам экономического развития. Все еще оставаясь в чем-то отсталой, полуфеодальной (особенно в аграрном секторе), со средневековой формой власти в виде абсолютной монархии, наша страна тем не менее уже тогда  добилась впечатляющих успехов в промышленной и финансовой областях. Некоторые предприятия по технической оснащенности и уровню организации управления не уступали, а порой и превосходили лучшие мировые образцы. И при этом страна имела гигантский потенциал!

    Руководили лучшими российскими предприятиями внуки тех мелких торговцев и ремесленников, которые создавали основу будущего процветания еще за столетие до этого, на рубеже 18-19 веков. Давайте присмотримся к ним повнимательнее.

    Главное, что сразу бросается в глаза: основатели будущих купеческих династий часто начинали дело даже не с нуля, а с так называемого «отрицательного баланса», часто часто —  например, нужно было выплачивать долг. Какие уж тут стартовые возможности!

Будущий миллионер Савва Васильевич Морозов родился крепостным. Он принадлежал помещику Рюмину из села Зуево Богородского уезда Московской губернии. Ныне это город Орехово-Зуево. В молодости Морозов сменил немало занятий: пас коров, рыбачил, работал извозчиком.

    В те годы умные помещики старались использовать разные способы получения доходов. Они примечали крестьян, не слишком тяготевших к земледельческому труду, но зато с успехом осваивавших ремесла, а то и торговлю. Их отпускали на заработки с обязательством выплачивать денежный оброк. Таких крестьян в принципе было не так уж мало. Появился даже особый термин: «оборотистые крестьяне».

    В начале 19 века картина деревенской жизни менялась. Натуральное хозяйство уходило в прошлое. Когда урожай был собран, до следующей весны наступал длительный перерыв в сельскохозяйственных работах. Короткими зимними днями и долгими вечерами крестьяне пряли пряжу, ткали, изготавливали лапти, деревянную и глиняную посуду и другую домашнюю утварь, плели корзины, занимались ремонтом и починкой и т. д. В каждой деревне можно было встретить десятки различных ремесленных специальностей. Но теперь это могло стать и дополнительным приработком, и даже основной профессией.

Если крестьянин успешно вел дела и даже открывал в городе лавку, она считалась собственностью помещика. Юридически и сам крепостной и все его имущество принадлежали хозяину. Правда, отнимать лавку смысла не было —  курица несла золотые яйца! Гораздо разумнее было увеличить денежный оброк с такого оборотистого крестьянина.

    Савву Морозова как раз земледельческий труд не привлекал. Он в поте лица трудился ткачом на местной шелкоткацкой фабрике купца Кононова, осваивая все премудрости столь нужной профессии. Помещик крепостному не препятствовал.

    И тут будущему фабриканту-миллионеру выпал жребий идти в армию. Рекрутская повинность кардинально меняла все для человека, которому доставалась эта доля — в армию призывали на 25 лет, фактически это была вся жизнь. Если он и возвращался домой, то это был уже другой человек: часто больной, израненный, дети выросли и не помнили отца, родителей можно было уже и не застать в живых.

Морозову такая судьба не улыбалась. Но у него была полезная привычка всегда искать выход, а не смиряться под гнетом тяжелых, даже безнадежных обстоятельств. Он быстро нашел себе замену — другого крепостного, готового идти служить вместо него за крупную сумму денег, которая останется семье. Это позволялось, но редко кому удавалось провернуть такое дело. Едва получив согласие односельчанина, Савва кинулся в ноги хозяину фабрики. Зная Морозова как старательного, аккуратного и трезвого работника (репутация — великая вещь!), тот согласился одолжить нужную сумму.

   Чтобы вернуть долг, Савва Морозов и вся его семья два года упорно трудились. Но долг вряд ли удалось бы вернуть, если б Савва не догадался предложить хозяину сдельную оплату труда. Итак, с долгами удалось расплатиться.

    Исключительно удачной стало и другое «мероприятие» в жизни С.Морозова — его женитьба на Ульяне Афанасьевне, дочери красильщика, которая отлично владела семейными секретами мастерства. Поскольку и сам Савва уже набрался необходимого опыта, было принято решение перейти к созданию в домашних условиях собственной шелкоткацкой мастерской. Вся семья Морозовых, в том числе и малолетние дети, а также и нанятые ткачи, много и упорно работали.

    Качество их изделий, исключительно насыщенные и стойкие краски,  привлекали всеобщее внимание. Савва Васильевич стал для своего хозяина настоящим подарком судьбы. Предприимчивый и сообразительный, он не только обустроил мелкое домашнее производство, но и наладил самостоятельный сбыт своих изделий. Причем выбрал для этого наиболее емкий и перспективный рынок — московский.

Семейные предания гласили, что Савва Васильевич отличался исключительным здоровьем и выносливостью. Из села Зуево (напомним, что ныне это город Орехово-Зуево), с большим мешком за плечами, он пешком шел до самой Москвы, где стучался в двери богатых домов, предлагая свой товар. Выходил из родного села ранним утром, еще затемно, а поздним вечером уже был в Москве, в районе Рогожской заставы, где проживали его единоверцы-старообрядцы. 90 верст за 1 день! А верста равна 1,0668 км... В такое очень трудно поверить, но источники единодушны.

   Впрочем, очень скоро Морозову можно было несколько сократить свой маршрут: прослышав о товаре исключительного качества, перекупщики выходили навстречу, стремясь перехватить морозовскую продукцию пораньше.

   Дело пошло в гору. Морозов копил деньги, тщательно скрывая масштабы своей деятельности. И не зря! У него была мечта — выкупиться на свободу. Закон такое разрешал, но вопрос о сумме выкупа оставался исключительно на усмотрение помещика.

   Между тем время шло. Война с Наполеоном и пожар Москвы 1812 года разорил многих производителей и торговцев. Морозову удалось пережить житейские бури и даже использовать возросший после войны спрос себе на пользу. Большую роль в этом сыграли честность Морозова и его исключительная деловая репутация.

В 1821 году помещик Рюмин согласился отпустить на свободу своего крепостного Савву Морозова с женой и 4 сыновьями. Запросил он за это колоссальную сумму: 17 тысяч рублей! В те времена хороший ткач на фабрике в городе зарабатывал в год около 480 рублей. Но Морозов смог выплатить требуемую сумму выкупа. Как показало дальнейшее развитие событий, Рюмин недооценил материальные возможности своего крепостного. У него еще явно оставалась заначка «на черный день»: выйдя на свободу, Морозов очень скоро покупает землю под фабрику и открывает собственное дело. Одновременно он выкупает свидетельство купца первой гильдии, дающее и освобождение от рекрутской повинности, и свободу передвижения по всей территории Российской империи, и широкие торгово-промышленные права. Младший из сыновей Саввы Васильевича  - Тимофей — родился уже свободным.

    Всего у Саввы было пятеро сыновей, и каждому он оставил большое наследство. Об Иване известно мало, а вот остальные четверо — Елисей, Абрам, Захар и Тимофей стали основателями четырех ветвей морозовского дома. Их мануфактуры росли и развивались совершенно самостоятельно друг от друга. К началу ХХ века из двух десятков богатейших и влиятельнейших семейств московских фабрикантов семь носили фамилию Морозовы.

© 2015 Уверенность бизнеса - будущее России. Обратная связь.